Подпишись! Карта стоек

Сергиев Посад. Новости

Яндекс.Погода

среда, 16 октября

ясно-1 °C

Онлайн трансляция

История одного особняка: от колбасного производства до детского санатория

31 окт. 2016 г., 18:33

Просмотры: 974


Купец Николай Иванович Дьяков появился в нашем городе, вероятно, в годы Первой мировой войны, хотя ни в одном списке домовладельцев Сергиевского Посада начала ХХ века он не значится. Тем не менее, известно, что его торговое заведение располагалось в доме №9 по Клементьевской улице. Об этом двухэтажном особняке, его обитателях и событиях вокруг него мы и хотим рассказать сегодня.

«Эксплуататор»

Николай Иванович был колбасных дел мастером и прославился в этом качестве ещё до Революции. Он относительно благополучно пережил бурные и смутные времена смены власти и в период НЭПа успешно восстановил своё производство. Судя по официальным документам тех лет, Дьяков «в городе Загорске был одним из наиболее сильных предпринимателей-колбасников». В архивном отделе администрации Сергиева Посада я нашёл докладную записку заведующего Загорским ГОРФО тов. Афонина, который обличает Дьякова как страшного вредителя: «скупал большими партиями мясо, картофельную муку и другое сырьё». Кроме того, он был эксплуататором - нещадно эксплуатировал «наёмный труд и электрический двигатель».

В 1928 году у хозяина появился компаньон, некто Моложаев (бывший рабочий этого колбасного производства) «с равным долевым участием по 200 рублей», однако помещение и средства производства по-прежнему оставались за Дьяковым.

Всё шло своим чередом, но в апреле 1928 года вышло Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О выселении лиц нетрудового элемента». Оно сказалось на частном колбасном производстве Николая Дьякова самым непосредственным образом: в январе 1930 он закрыл свой небольшой заводик, перековался в пролетария и уехал в Москву, поступив работать закройщиком на фабрику «Буревестник».

 

«Деловая колбаса»

В августе 1931 года Загорский горисполком принял постановление о реквизиции дома Дьякова. Судя по документам, оно было опротестовано хозяином по веским причинам – в то время он не был обременён нетрудовыми доходами, являлся пролетарием и членом профсоюза. Власти не успокоились, и после обращения Загорского финотдела в Мособлиспоком право на реквизицию было подтверждено. Но и Дьяков был не лыком шит и, написав письмо прямо в республиканский Наркомат финансов, всё-таки добился своего. Дом ему оставили.

          Загорский райфинотдел, начало 1930-х гг.

«Внизу» последовал взрыв негодования. «Дьяковскому делу» было посвящено специальное заседание Исполкома. Основным докладчиком стал уже известный нам «финансист» Афонин. Последний оценил «пролетаризацию» Дьякова как «прикрытие своих прежних фиктивных вымыслов» и «новый трюк укрыться от налогообложения». Более того, за этим «разоблачением» последовало и куда более серьёзное: «Нельзя недооценивать и того обстоятельства, что Дьяков, будучи ранее крупным предпринимателем-колбасником, поступил на завод «Буревестник» с целью направления дела против интересов рабочего класса, делая это под прикрытием – внутри предприятия».

 

«Рука Кремля»

Загорские товарищи недоумевали – как Наркомат финансов мог пойти на поводу «закройщика-вредителя» и зарубить целых два постановления, районное и областное? Перечитав собственное решение, Президиум РИКа в своих действиях не углядел никаких нарушений закона, на которые ссылался республиканский Наркомат. Ведь ещё в апреле 1928 года снятие демуниципализации предусматривалось по причинам наличия в домовладении торговых помещений и социального происхождения или роде занятий домовладельцев. Так в чём же дело?

В результате возникла новая версия. Оказывается, московские товарищи были неверно информированы. А источником ложной информации являлась дочь Дьякова, которая «работает в Кремле в качестве переводчика». Далее по тексту: «Возможно, она заведомо ложно информировала в интересах своего отца».

Постановление по слушанию доклада тов. Афонина безапелляционно: «Президиум РИКа категорически настаивает на своём решении и просит НКФ РСФСР пересмотреть своё постановление, отменяющее решение РИКа по делу Дьякова».

Как долго длилась служебная переписка, сейчас сказать трудно. Факт в том, что в 1932 году дом был реквизирован «в гуманитарных целях» для размещения Детского дома имени Ленина. О дальнейшей судьбе купца, колбасника, пролетария и закройщика Дьякова информации у нас нет.

 

Ленинцы и ленинки

Внимательный читатель, интересующийся краеведением, здесь скажет: постойте, но ведь Детский дом имени Ленина был в Вифании! Вы же сами про это писали! Да, был. Но в 1931 году его закрыли – помещение понадобилось для НИИ птицеводства. Осталось только его «дошкольное» отделение для самых маленьких детей-сирот. И малышей разместили в доме №9 по Клементьевской улице.

Районная газета «Вперёд» в январе 1947 года писала: «Дом подновлён, окрашен в светлую краску. Из его окон часто слышны звуки рояля и детское пение. По вечерам из ворот дома выходят на прогулку нестройной колонной малыши. Маленькие хозяева проходят по улице, любуются с обрыва дивным видом на древние башни лавры. Воспитательница М.В. Бакатина терпеливо, с материнской лаской рассказывает детям историю своего города».

          Детский санаторий "Юный", 1956 г.

В 1956 году детский дом был ликвидирован, его сменил детский санаторий «Юный». Окончательно, после нескольких переездов с адреса на адрес и реорганизаций, его закрыли несколько лет назад.

Алекс РДУЛТОВСКИЙ

 


Читайте также:

200 ящиков со снарядами нашли в вагоне на востоке Москвы

Что ждет посетителей музея в "Ночь искусств" в Сергиевом Посаде?

В Хотькове заложили бесконечную «Арт-тропу»

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц