Подпишись!

Сергиев Посад. Новости

Яндекс.Погода

среда, 15 августа

небольшой дождь+20 °C

Онлайн трансляция

Ещё раз о Владимире Высоцком

25 янв. 2018 г., 15:16

Просмотры: 750


25 января почитатели таланта Владимира Семёновича Высоцкого отмечали его День рождения, вспоминали, слушали песни и, писали о нём. Друг редакции Сергей Шмелёв предоставил нам материал "Владимир Высоцкий и КГБ".

 

О Владимире Семёновиче Высоцком сказано столько и хорошего и плохого, что, казалось бы, тема исчерпана и представляет интерес только для архивных кротов и литературоведов. Впрочем, есть одна страница, которая в биографии поэта ещё не нашла должного освещения: Владимир Высоцкий и правоохранительные органы.

 

Романтика подворотен

 

НКВД, КГБ, МВД, МУР, ОВИР и ГАИ – все эти солидные конторы оставили в биографии Высоцкого свой неизгладимый след. Но обо всем по порядку.

Поэт родился и вырос в 1938 году в Москве («дом на Первой Мещанской в конце»), в огромной коммунальной квартире. В автобиографической «Балладе о детстве» эти годы, годы сталинских репрессий, характеризуются кратко: «когда срока огромные брели в этапы длинные». Еще мы узнаем, что у соседки, Гиси Моисеевны, сыновья «безвинно севшие». Да и окружение Высоцкого-подростка не отличалось аристократическими манерами: «сперва играли в фантики в «пристенок» с крохоборами, и вот ушли романтики из подворотен ворами». В других песнях приметы времени не менее красноречивы: «мы жили как дворовая шпана – играли в карты, пили водку ночью…». Или – «Вы вдумайтесь в простые эти строки – что нам романы всех времен и стран! – В них есть бараки, длинные, как сроки, скандалы, драки, карты и обман…».

Неудивительно, что тема тюрем, лагерей, этапов и угрозыска прочно вошла в творчество поэта. И не только песенное. Здесь уместно вспомнить роль «муровца» Глеба Жеглова, сыгранную с такой правдивой точностью и шармом, что на Петровку стали приходить письма с адресом «МВД, капитану Жеглову».

Впрочем, в это же время к поэту стали приходить и… повестки в прокуратуру. Но об этом чуть позже.

Вспомним, что творческая зрелость Высоцкого совпала с периодом официозной «охоты на волков» – инакомыслящих, диссидентов, самобытных авторов и философов, не вмещающихся в прокрустово ложе соцреализма. Опальный поэт (пьющий, острый на язык, ничего и никого не боящийся, женатый на звездной иностранке, друзья – уголовники и отщепенцы, сиречь эмигранты), естественно, попал в прицел советских спецслужб.

КГБэшное досье на Высоцкого ещё не рассекречено. Но в том что оно есть, можно не сомневаться. Другое дело, его опасались трогать. Жена поэта – Марина Влади – была не только кинозвездой и «Колдуньей» (в фильме с одноименным названием она сыграла главную и свою самую яркую роль), но и заметным деятелем французской компартии, членом правления общества дружбы «СССР – Франция».

Играл свою роль и фактор всенародной любви, делающий немыслимым откровенный зажим, арест или депортацию.

Сам Владимир Семенович «недремлющее око» спецслужб ощущал постоянно, а за год до его смерти «охота на волков» вошла в заключительную стадию. Архивы скрывают того, кто дал команду «фас», но то, что она прозвучала - сомнений нет. Почти одновременно на него было заведено четыре уголовных дела.

 

Следователь Кравец

Поводом для первых двух стали выступления Высоцкого с концертами в Ижевске и Харькове. Концерты эти организовали ловкие администраторы, сообразившие, что на популярности поэта можно зашибать большую деньгу.

В Ижевске в разное время выступали разные артисты (в том числе и Хазанов). И организовывала их концерты одна группа администраторов. Ставки артистов за выступление были мизерными. Поэтому негласно на концертах зарабатывали и нарушали практически все «звезды». Но следователь по особо важным делам полковник Кравец ухватился за Высоцкого. Да и установка сверху, видимо, уже была. К тому же, раздув «дело Высоцкого», он рассчитывал сделать себе карьеру и имя.

«Помогли» и сами администраторы, оставившие следствию неопровержимые улики – не полностью сгоревшие «левые» билеты, а также надпись на тюремной стене: «Вали все на Высоцку. Ты был пьян. Он тебя вытащит».

В сентябре 1979 года в Ижевске должен был состояться суд, но Высоцкий по совету знакомой женщины из судейского корпуса на него не поехал. Проигнорировал он и следующие повестки, и звонки с угрозами ареста.

А первого января 1980 года попал в жуткую автокатастрофу, врезавшись на своем «Мерседесе» в троллейбус. Находившиеся в машине актер Всеволод Абдулов и администратор Валерий Янклович получили соответственно перелом руки и сотрясение мозга. Но когда Кравец пришел допрашивать пострадавших в больницу, Абдулов успел позвонить Высоцкому. Тот приехал вместе с другом, влиятельным золотопромышленником Вадимом Тумановым, друзей попросил вернуться в палату, а ретивого полковника, не имевшего даже разрешения на допрос, послали чисто по-русски.

Так возникло еще и дело (третье по счету) об автомобильной аварии, хотя пострадавшие написали заявления, что никаких претензий к Высоцкому не имеют. Более того, Кравец даже «сделал бумагу», будто бы Высоцкий специально разбил машину с целью укрыть в больнице Янкловича – свидетеля по «ижевскому делу». Чтобы выйти из сложного положения Высоцкому пришлось созвониться и поехать на прием к большому человеку в следственном управлении МВД – тому, что был консультантом в фильме «Место встречи изменить нельзя». Генерал позвонил в больницу, где Кравец уже работал в паре с каким-то московским полковником. Обоих вызвали на ковер и пропесочили, но дело не было закрыто.

 

«Ваша дружба нам не нравится»

 

Одновременно раскручивалось «харьковское дело». Там администраторы попались на приписках. В том числе и на справке о концертной ставке Высоцкого (19 рублей за двухчасовое выступление – ну очень смешная ставка!). Спасла копия справки, сохранившаяся у нотариуса. Стало ясно, что документ подделан не Высоцким. Статус обвиняемого перешел на администратора.

Четвертым делом могло стать обвинение в изнасиловании. Это обвинение настолько абсурдно и грязно, что и говорить о нем не хочется. А свидетельствует оно только об одном – о горячем желании любым способом заткнуть глотку мятежному барду, выбить из психологического равновесия, довести до самоубийства, психушки или эмиграции.

Суд в Ижевске «приговорил» Высоцкого к выплате двух с половиной тысяч рублей – якобы незаконно полученных.

А потом его вызвали в КГБ из-за парижских встреч с художником-эмигрантом Михаилом Шемякиным, одна из которых закончилась пьяной стрельбой в ресторане («а друг мой в черных сапогах стрелял из пистолета…») и провозом в СССР запрещенного эмигрантского журнала «Аполлон».

Кагэбэшники ему сказали: «А вот вы там дружите с Шемякиным. Ваша дружба нам не нравится…».

Высоцкий ответил: «Я дружил с Шемякиным (соврал!) еще в России. И буду продолжать дружить. Даже не говорите мне об этом.

- Да, но вот он сделал «Аполлон», и то, то, то…

- А что «Аполлон»? Представлены художники, которых я тоже люблю, мне нравятся. А что там плохого?».

На этом допрос был временно приостановлен..

Сегодня можно только предполагать – как развивались бы отношения Владимира Высоцкого с всемогущими и злопамятными организациями. Но скоропостижная смерть поэта прервала их на стадии слежки, психологической обработки и угроз.

 

Сергей ШМЕЛЁВ